Евгений Миллер рассказал об опасных трюках на съемках «Героя по вызову»

Евгений Миллер перевоплотился во врача, который открыл в себе способность бороться с тяжелой болезнью при помощи героизма и социальной ответственности. Кристина Асмус в мундире следователя является для героя Миллера кем-то вроде ангела-хранителя. И все это под аккомпанемент шуток, стрельбы и легкой паранормальности. Сериал «Герой по вызову» канала НТВ подарил Евгению Миллеру персонажа, которого он еще не играл, хотя иногда казалось, что такое просто невозможно.

За свою более чем двадцатилетнюю карьеру Евгений Миллер прошел увлекательный путь от актера Новосибирского молодежного театра «Глобус» до одного из главных лиц Московского театра Олега Табакова. Он играл Фигаро и Лопахина, а также героев современных пьес в постановке лучших театральных режиссеров. В фильмографии актера больше четырех десятков проектов и за годы съемок Миллер удивительным образом не застрял в одном амплуа или картинах определенного жанра. Он играл и надежных людей в погонах и неврастеников; князя Юсупова и Льва Троцкого; и даже персонажа, прототипом которого был Иосиф Кобзон, в сериале «Людмила Гурченко». В общем, поклонников актера трудно удивить, и тем не менее роль невролога, обладающего своеобразными способностями, стала еще одним необычным поворотом в карьере актера. «МК» связался с Евгением и обсудил с ним чутье на хорошие проекты, репетиции в масках и насыщенную жизнь на самоизоляции.

— На театральной сцене и в кино вы перевоплощались в самых разных людей, но врач с жизненно необходимой потребностью к подвигу даже для вас что-то новое…

— Такого героя играть и правда еще не приходилось. И мне очень хотелось получить эту роль, потому что материал понравился. Так что я, как и все, ездил на пробы, которых было две или три.

— Кино и сериалы на стадии сценария это всегда интрига с открытым финалом: никогда не ясно, что получится после съемок и монтажа. Или уже по сценарию можно понять, что фильм имеет шанс на удачу?

— Любой материал можно и улучшить и испортить на съемочной площадке. Тоже самое происходит со спектаклями. Бывает что репетиции идут прекрасно, но сама постановка выходит неудачной. И наоборот.

— У вас уже должно быть чутье на хорошие и провальные проекты…

— Чутья у меня как не было так и нет. Я очень часто ошибаюсь в своем отношении к сценарию. Но в данном случае меня зацепила самоирония моего персонажа. В нашем сериальном производстве с этим большие проблемы. Иногда смотришь иностранные проекты и просто поражаешься как они шутят и высмеивают сами себя. Поэтому, когда предложили иронический детектив я сразу заинтересовался.

— Но, судя по сериалу, иногда на съемках вам было не до шуток. Вас били, в вас стреляли, вы прыгали с моста…

— С моста конечно прыгал каскадер, потому что если бы это сделал я, то потом пришлось бы менять артиста, а меня отскребать от воды. Там высота была порядка семнадцати метров. Но я исполнил какие-то трюки и даже просил об этом. В сцене перестрелки, где разлетаются стекла, снимался сам. Все делалось с одного дубля и в итоге осколком мне поцарапало лицо, потому что я встал немного не туда, куда было нужно. В общем то, что разрешали каскадеры я делал.

— И как вы себя чувствуете в жанре экшена?

— Я не причисляю себя к артистам какого-то жанра. Гораздо важнее для меня роль и сценарий.

— И дефицит хороших сценариев вам скорее всего не знаком. На ваш взгляд, где вам больше везет как актеру: в театре или в кино?

— Мне очень везло с режиссерами, которые смогли увидеть во мне разные типажи и характеры. Мне давали роли людей, друг на друга ну совсем не похожих. Были и герои и неврастеники, и подонки и жулики. Меня не загнали в одно определенное амплуа или жанр. Вообще артиста очень обогащают возможности попробовать самый разный материал от классики до авангарда. И в этом отношении я очень везучий и в кино и в театре.

Евгений Миллер рассказал об опасных трюках на съемках «Героя по вызову»

— Музыканты иногда отделяют кино от театра весьма специфическим образом. Они говорят, что театр — этот живой рок-концерт по степени накала страстей, а кино — студийный поп-хит с массой наложений и спецэффектов. Похоже на правду?

— Ни разу такого не слышал… В моем представлении, театр — это действие, которое нельзя поправить на ходу. И даже если приходится выкручиваться на глазах у зрителя, делать это нужно так, чтобы никто не заметил. В кино есть дубли. Раньше было построже, потому что снимали на пленку, которую приходилось экономить и права на ошибку актерам не давали. В этом кстати большое профессиональное преимущество тех, кого иногда называют актерами старой школы. Хотя есть просто школа актера. И он обязан обладать определенными навыками. Сейчас, когда все снимается на цифру и дублей может быть сколько угодно, многие, в том числе и молодые артисты, чувствуют некую расслабленность. Ну переснимем еще раз, ничего страшного. К сожалению это расхолаживает. Если вернуться к сравнению, то наверное театр и правда чем-то напоминает живой рок-концерт. Но мне больше нравится определение Олега Павловича Табакова. Он говорил: «Театр это место, где артист приобретает навыки, а в кино он их использует».

— Сейчас в театрах уже можно репетировать. В театре Табакова тоже начинают работать?

— Мы репетировали спектакль «И никого не стало», но потом с объявлением режима самоизоляции работа практически прекратилась. Несколько раз «собирались» в Zoom и пытались как-то работать, насколько это вообще возможно в таких условиях. Сейчас нам разрешили репетиции на сцене и мы пытаемся привыкнуть к новым условиям. Играть в маске непросто, но так мы хотя бы репетируем живьем.

— Пока люди сидели по домам и почти все было закрыто, многие театры предлагали в режиме онлайн телеверсии своих спектаклей. И звучало немало критики, которая сводилась к тому, что театральное искусство сложно оценить не находясь в зале. На ваш взгляд, онлайн-спектакли — затея с будущим?

— Это имеет смысл и даже необходимо, но как временная мера. Людям в ситуации когда нельзя сходить в театр на концерт или в музей нужно дать возможность сделать это хотя бы при помощи Интернета. Нельзя оставить человека без культуры. Конечно в видеоверсии нет эффекта присутствия, нет ощущения дыхания зрительного зала, кажется будто человечки играют что-то в коробочке. Но хотя бы так. А вообще заменить технологиями живой театр, общение актеров со зрителями просто невозможно.

— Актерская игра — очень эмоциональное занятие и многие ваши коллеги говорили о том как непросто бывает провести границу между съемками, репетициями и обычной жизнью. Вам удается оставлять работу на работе?

— Я настоящий самоед, поэтому постоянное прокручивание всех репетиций, ошибок, поправок и прочих моментов у меня происходит даже во сне. Я все время нахожусь в каком-то внутреннем рабочем процессе и наверное в этом есть какая-то ненормальность. В некоторых ситуациях меня лучше оставить в покое и дать возможность что-то додумать и решить.

— Можно предположить, что иногда вашим домашним не позавидуешь…

— Конечно, я и так человек непростой, а тут еще все эти заморочки.

— А что бывает, если вдруг в вашей актерской жизни случается затишье? Появляются мысли в духе «все кончено, я никому не нужен», или к подобным ситуациям вы научились относиться покойно?

— Я никогда не относился к этому спокойно. Может быть к сожалению, а может и к счастью, довольно часто получается так, что либо вообще ничего, либо все сразу. Либо сидишь у разбитого корыта, либо восемьдесят пять дел, которые нужно успеть сделать. Наверное когда кажется, будто про себя все забыли и ты никому не нужен, паника может возникнуть у кого угодно, не только у актера. Но я тот еще паникер и неврастеник.

— Как вы спасаетесь от мрачных мыслей: прогулка в парке, хорошая книга, бокальчик чего-нибудь вкусного?

— Бокальчик чего-нибудь вкусного — это превеликим удовольствием. И еще я замечаю, что когда у меня все идет не так, мне необходимо какое-то движение. Можно что-нибудь купить, можно поехать куда-нибудь на машине. В общем нужно двигаться. Мне трудно сидеть на одном месте. С книгами другая история… Меня с детства заставляли читать и отношения с этим занятием у меня сложные, часто засыпаю. Мой папа большой книголюб, а в молодости он не то, что читал книги, а «кушал» их сутками напролет. А я вот с книжками не очень дружу. К сожалению.

— Для вас и для вашей супруги в неделях самоизоляции был определенный плюс. Вы могли хотя бы некоторое время наслаждаться полноценным декретным отпуском и подарить маленькому сыну все свое внимание…

— Нам повезло, что мы провели это время не в какой-нибудь квартире без балкона, а в загородном доме. Вовремя переехали, поэтому могли спокойно гулять с ребенком (в прошлом году Евгений и его жена Екатерина стали родителями мальчика, которого назвали Михаилом — прим. МК) по нашему поселочку. Это отлично. Хотя, конечно мысли посещали разные. Было и грустно и страшно, иногда я очень нервничал и без ссор не обошлось. Так что на самоизоляции мы насладились всем, по полной программе и от души.