«Грязь режет глаз». Почему жители мегаполисов уезжают в экопоселения

0

Здесь не курят, не пьют, живут в гармонии с природой, а все решения принимают коллективно — в России уже более четырехсот экопоселений. Люди продают городские квартиры, чтобы создать на гектаре земли свой «райский уголок». О современных общинах — в материале РИА Новости.

«Крутили пальцем у виска»

«Представьте: вы с нуля строите поселок вдали от цивилизации без государственной поддержки. Придется столкнуться с  вопросами энерго- и водоснабжения, дорог, детского образования и так далее. Над вами нет ни начальников, ни руководителей. Обо всем нужно договариваться — идея самоуправления на основе равноправия и добрососедства здесь во главе всего», — рассказывает РИА Новости член Союза экопоселений, экотренер Роман Саблин.

По его словам, первые подобные поселки появились в России в начале 2000-х. «Люди осознали, что можно устроить свою жизнь вне города. На волне романтизма продавали квартиры, бросали все и уезжали жить по-новому на собственном гектаре: натуральное земледелие, стремление к самообеспечению, здоровый образ жизни, общинный уклад», — делится тонкостями Саблин.

Со временем все больше горожан решались попробовать свои силы «на земле». Семья Шешиных в 2013 году переехала из Санкт-Петербурга в Краснодарский край и основала свое экопоселение буквально в чистом поле.

«Приезжая, люди верят, что смогут услышать друг друга, но когда сто человек пытаются прийти к общему знаменателю, это непросто. Пробуют разные подходы, вплоть до модели Новгородского вече, однако после советского прошлого, когда в колхозы загоняли насильно, мы разучились договариваться», — разъясняет проблему Роман Саблин.

Кроме того, через пять лет стройки у многих заканчиваются деньги, люди оказываются на грани выживания, добавляет он. «Обустроить собственный участок, скинуться на дороги, построить школу, участвовать в общих закупках — не у всех хватает на это средств. Некоторые в конце концов решаются продать участок», — говорит собеседник.

Тогда начинается поиск покупателей, которые пришлись бы по душе соседям. «Есть две основных модели: земля либо находится в собственности у поселенцев, либо в пользовании. Последнее означает, что свою территорию можно продать только с согласия других жителей. Как правило, более успешны как раз поселения с таким устройством — они ближе к общинному укладу», — уверен Саблин.

Это неудивительно. Если люди полноправно владеют землей, они имеют право продать ее кому угодно, да и сами могут делать на ней все что вздумается, не считаясь с уставом экопоселения.

Гимаева не удивляется быстрому приросту людей в поселении, несмотря на довольно суровый климат. «Приезжают все новые молодые родители со всей России. Три года назад здесь было только двое детей, а сегодня — тридцать. Есть и люди в возрасте, но они тоже ведут активный образ жизни — еще и нам фору дадут. Когда все участки разберут, в «Лесной поляне» будет около шестидесяти семей. Надеюсь, они, как и мы, найдут здесь то, что искали», — говорит она.

Продолжает свои поиски и Роман Саблин. «В каждом экопоселении от Калининграда до Дальнего Востока своя ситуация. Люди пробуют, ошибаются. Мы ищем место, которое вдохновляло бы нашу семью. Летом поедем в несколько поселений пожить по неделе-две. Если зацепит — переедем», — надеется он.