«Я привык идти на прорыв»: Интервью с бывшим политзаключенным Эдуардом Кузнецовым, приговоренным к расстрелу за подготовку угона самолета в СССР

В Израиле опубликовано интервью с советским диссидентом и правозащитником Эдуардом Кузнецовым, которому в январе 2020 года исполнился 81 год. 16 из них он провел в советских тюрьмах и лагерях. Сначала Кузнецов получил семь лет за «антисоветскую агитацию и пропаганду», а потом был приговорен к расстрелу за несостоявшуюся попытку угона самолета с целью эмиграции из СССР. Позднее Эдуарда Кузнецова вместе с четырьмя другими политзаключенными обменяли на разоблаченных советских разведчиков.

По словам Эдуарда Кузнецова, он знал, на что идет, когда стал планировать угон самолета летом 1970 года, пишет NEWSru Israel. «У меня характер такой, я люблю идти на прорыв, когда страшно. Люблю смотреть в глаза опасности. Я хорошо знал, что меня в любом случае арестуют. Пойду я на это дело или не пойду, значения не имеет, — говорит он. — Я знал, что КГБ готовит на меня новое дело, поскольку я не раскаялся, не сломался в лагере, а выйдя на волю продолжил встречаться со всякими самиздатчиками и так далее. Мой личный момент был, что меня в любом случае возьмут».

По словам Кузнецова, он «прикинул, что бы такого учудить, чтобы получился международный скандал» такой силы, чтобы он заставил руководство СССР изменить свой подход к вопросу эмиграции вообще и алии (репатриация евреев в Израиль) в частности. Поэтому когда в среде ленинградских евреев, которым власти не разрешали эмиграцию, зародилась идея угона самолета, Кузнецов взялся за ее реализацию.

«Сидеть — так за дело, знаете, когда сидишь за дело — сидится легче гораздо, чем когда ни за что. Так что да, я конечно был ориентирован на скандал. И я не скрывал от своих будущих подельников своей позиции. Я сказал им: «Вы вольны выбирать, вы же видите за нами слежку»», — вспоминает Эдуард Кузнецов.

По словам диссидента, провал дерзкого замысла был предопределен, но для него это не имело значения. «Слежка была настолько очевидной и грубой… Когда мы шли к аэропорту, почти под каждым кустом сидели по два пограничника в зеленой форме, — рассказывает Кузнецов. — Поэтому я сказал: «Ребята, вы можете свалить. Но учтите, что самого факта того, что мы об этом говорим, планируем, собираемся это сделать, достаточно для того, чтобы нас посадили».

Некоторые участники заговора отказались от побега, но, как и предсказывал Кузнецов, они тоже получили тюремные сроки — от двух до десяти лет.

Всего было арестовано 39 человек, в том числе в Кишиневе и в Одессе.

По словам Кузнецова, план заговорщиков был прост: связать летчиков и высадить их из самолета. А пассажиров как случайных свидетелей не должно было быть: все билеты на 16-местное воздушное судно купили участники побега. В суде позднее оба летчика дали показания в пользу угонщиков: мол, пилотам ничего не угрожало, и обвиняемые ничего опасного для них не делали.

«Мы конечно исходили из того, что крови быть не должно. Мы рассчитывали на международный скандал, на международную защиту, а значит крови быть не должно. Ни в коем разе», — подчеркивает Эдуард Кузнецов.

По его словам, заговорщики договорились заранее, что даже в случае перехвата самолета сажать его не будут. Если воздушное судно собьют, «грех пал бы на Советы».

Эдуард Кузнецов говорит, что не верил в идею демократизации России, которая вдохновляла на борьбу диссидента Владимира Буковского. «Буковский все годы был моим ближайшим другом, и я ему уже тогда говорил, что наши дорожки разойдутся. Потому что у меня цель реализуемая. Может вдали, но реализуемая», — поясняет Кузнецов.

Буковского же и его сторонников он называет «беспочвенными идеалистами». «Ваша цель — демократизация России — это абсолютная фантастика, этого никогда не будет», — говорил Кузнецов Буковскому.

В ходе следствия и судебного разбирательства только один заговорщик — Мендель Бодня — признал себя виновным. Да еще Марк Дымшиц, который должен был быть пилотом, сообщил, что стремится в Израиль, чтобы «вступить в коммунистическую партию и бороться». Он таким образом решил облегчить свою участь — «мол, я не сионист, а коммунист», считает Кузнецов.

При этом Дымшиц был решительный, смелый и честный. Когда прокурор на суде спросил русскую жену Марка, Алевтину «Как вам жилось с этим евреем?», она ответила: «Это были самые счастливые мои годы».

Эдуард Кузнецов говорит, что выйти на след заговорщиков КГБ не составило никакого труда. «В нашей группе было 16 человек. Чтобы завербовать 16, надо переговорить с сотнями. Те, кто отказались, вряд ли очень твердо хранили секреты. Да и люди из группы почти неизбежно болтали. «Вот ты меня бросаешь, а я-то завтра может быть…» При таком количестве участников утечка неизбежна. Это же не нацистская Германия, где семь тысяч офицеров участвовали в заговоре против Гитлера, и гестапо об этом не знало. Такое в Советском Союзе невозможно», — пояснил он.

После «расстрельного» приговора Кузнецов не питал иллюзий и понимал, насколько близка его смерть. «Я же не школьник, не студентик был. Семь лет лагерей позади. Причем лагерей тяжелых. В 1963 году меня как злостного нарушителя всяческих режимов перевели из лагеря строгого режима в специальный лагерь особого режима. Так вот за год у нас расстреляли, кажется, девять человек», — добавил он.

Кого-то расстреляли за наколку «Раб КПСС», квалифицированную как злостная антисоветская агитация и пропаганда. Другого за то, что стукача назвал стукачом, то есть «терроризировал заключенного, вставшего на путь исправления».

Эдуард Кузнецов считает, что современная Россия возвращается в привычную «историческую колею». «Сегодня происходит откровенная реставрация советского строя. И не то, что специально кто-то делает. Это склонность российского народа к такой форме власти, — говорит он. — Жесткая вертикаль, максимально жесткая власть. Никакого шатания, никакого расползания в разные стороны. Больше всего они боятся федерализации. Чтобы никто не начал разбегаться».

Бывший «антисоветчик» считает, что демократия невозможна ни в России, ни в арабских странах. «Это противоречит национальному характеру. Что такое русская скрепа? Это чтобы у соседа корова сдохла и чтобы на халяву выпить можно было. Всё», — заключил он.

Впрочем, к политическому облику Израиля у Кузнецова тоже много претензий. «Поэтому и голосовать не ходил. Смотрю на то, что делается. Изговнялись все. И рад бы, но не за кого», — признает он.

В Биньямине Нетаньяху Эдуард Кузнецов разочаровался. «Он бывал у нас дома, я часто бывал у него. Но что поделать — долгая власть портит людей. Хотя он без сомнения очень талантливый человек и на голову выше всех остальных. Это я тоже понимаю. Сильнее его никого нет, несмотря ни на что. Но голосовать не могу», — сказал Кузнецов.