История о Николае Платоновиче и Джоне Болтуновиче

Год назад в Иерусалиме состоялась двухдневная встреча Николая Патрушева и Джона Болтона — секретаря Совбеза России и советника президента США по национальной безопасности. Это была уже третья их беседа за десять месяцев: они познакомились в Женеве, потом общались в Москве.

В июне 2019-го ни Патрушев, ни Болтон не знали будущего — в частности, того, что менее чем через три месяца американец будет отправлен в отставку. А через год после иерусалимской встречи выйдут его мемуары «Комната, где это произошло: воспоминания о Белом доме», которые его бывший шеф назовет угрозой национальной безопасности из-за разглашения секретной информации, а госсекретарь Помпео и вовсе посчитает Болтона предателем.

В тюрьму Болтон не сядет — хотя Трамп и полагает, что он ее достоин, — но вот с Патрушевым он уже точно никогда не увидится, даже в частном порядке.

Но не потому, что секретарь Совбеза находится под американскими санкциями, а сам Болтон не собирается в Россию, — просто последний сделал все для того, чтобы ему не доверяли ни свои, ни чужие. Болтон хотел отомстить Трампу за свое увольнение, а заодно и отыграться на тех, на войну с кем он хотел подбить Америку — в частности, на иранцах. Болтон думает, что, разгласив свои разговоры с Владимиром Путиным, он сумеет поссорить русских с иранцами. Но ни навредить Трампу, ни вбить клин между Москвой и Тегераном у него не получится — зато у него прекрасно получилось иное.

Семидесятиоднолетний Болтон дважды входил в высшее руководство своей страны: семнадцать месяцев был советником Трампа и столько же времени работал постоянным представителем США при ООН (это министерская должность) при Буше-младшем в 2005-2006 годах. В другие годы он был, в частности, помощником и заместителем госсекретаря — и вообще обитает на «вашингтонском болоте» со времен Рональда Рейгана. Болтон — последовательный и жесткий интервенционист, ястреб из неоконов, имеющий прямое отношение к нападению США на Ирак в 2003-м. Он всегда был сторонником максимально жесткого давления на Иран, вплоть до военной операции. И если бы его точка зрения возобладала в середине нулевых, мы увидели бы катастрофическую по своим последствиям для всего мира американо-иранскую войну.

На посту советника Трампа он собирался воплотить свои представления о мировом порядке, в котором США должны вести себя так, как будто сейчас на дворе последние годы XX века и они могут делать все что захотят. Давить на Китай, Россию, Иран, КНДР, пасти народы и наказывать непокорных.

Когда Трамп сейчас говорит, что этот «дурак хотел только одного — устроить войну», он, конечно, по своему обыкновению, преувеличивает. Но по сути он прав. Если для хозяина Белого дома повышение ставок и давление на противника по всем фронтам — это всего лишь путь к заключению сделки (которую Трамп готов объявить победой даже тогда, когда она таковой не является), то для Болтона любое давление должно заканчиваться капитуляцией врагов Соединенных Шатов: сменой курса, разоружением и прочими трофеями победы. Нереалистично, тем более при современной расстановке сил (не говоря уже о положении дел в самих Штатах)? Да, но не для идеологически мотивированного Болтона, который верит в безграничные возможности своей страны и считает, что только его стратегия способна принести ей успех в удержании мирового лидерства.

Николай Патрушев младше Болтона на два года. Он входит в высшее руководство страны уже 21 год. Причем не просто входит, а является по сути вторым человеком после Путина, если говорить о национальной безопасности в целом и геополитической игре в частности. Патрушев не пишет книг, изредка дает сухие интервью или публикует статьи — последняя появилась буквально неделю назад. В отличие от книги Болтона, в ней нет никаких «сенсаций» — подробностей переговоров или громких заявлений. При этом понятно, что вес Патрушева и Болтона несоизмерим: первый вместе с Путиным формулирует и определяет внешнеполитическую стратегию России, второй, обладая несомненным экспертным весом в американской элите, к непосредственному принятию решений был причастен только в короткие периоды работы в Белом доме.

Патрушев является обладателем куда большего количества секретов и тайн — частью из них являются и его собственные переговоры с иностранцами, как во время его визитов за границу, так и в России, — чем Болтон. Но сложно даже представить себе, чтобы секретарь Совбеза ради красного словца или еще каких-либо интересов вдруг разгласил, например, какие-то высказывания собеседника. И не потому, что «школа КГБ», а потому, что он работает на свою страну, ее долгосрочные интересы. И тот факт, что он же во многом их и определяет и вырабатывает, лишь накладывает на него дополнительную ответственность.

В основе любых переговоров — неважно, с противником или союзником — лежит доверие. Не просто соблюдение режима секретности, но понимание того, что твой собеседник не побежит пересказывать ваш разговор представителям третьей державы или прессе, причем еще и искажая суть сказанного. То есть с такими тоже будут говорить, но уже по-другому, сознательно сливая им ту или иную информацию-дезинформацию.

Патрушев общался с Болтоном, не строя иллюзий, — сама идея возникновения подобного формата принадлежит Трампу. Отношения России и США к лету 2018 года находились в тупике: обвинения в «русском следе» не давали Трампу свободы действий на российском направлении. Госсекретарь Рекс Тиллерсон, несмотря на свое знакомство с Путиным и орден «Дружбы», боялся предпринимать что-либо в отношениях с Москвой. Но нужны были хоть какие-то постоянные контакты, причем американцам не в меньшей степени, чем русским. А единственным нормальным форматом все это время оставалась только военная линия: начальник Генштаба Герасимов и его американский коллега генерал Джозеф Данфорд. Новый госсекретарь Майк Помпео не годился для нормального диалога с Москвой: внешнеполитического опыта у бывшего конгрессмена было очень мало.

Поэтому, когда у Трампа появился Болтон, один из признанных в США авторитетов в области внешней политики, неудивительно, что президент решил поручить ему заниматься налаживанием диалога с Москвой.

Болтон — жесткий противник договоров, международного права как такового, да и русских считает откровенными врагами. Но предполагалось, что все же он работает на Трампа, а значит, будет держать себя в руках. Так мог думать американский президент, когда отправлял Болтона на встречу с Путиным в июне 2018-го в Москву. А в следующем месяце, на встрече Трампа и Путина в Хельсинки, вообще была достигнута договоренность о том, что для обсуждения всего спектра российско-американских отношений будет создан формат Патрушев — Болтон. То есть в обстоятельствах, когда первые лица просто физически не могут регулярно встречаться и подробно обсуждать все важные темы, потому что после каждой встречи с Путиным Трампу устраивали многонедельную выволочку в американских медиа, содержательные переговоры лягут на плечи двух более чем уполномоченных лиц.

И тут проблема оказалась не в том, что Патрушев обладал необходимыми полномочиями, а Болтон нет, а в самом подходе к переговорам. Это выяснилось сразу же после первой встречи, прошедшей в августе 2018-го в Женеве. Переговоры шли почти шесть часов, обсуждалась масса тем, в том числе и ситуация в Сирии и разрыв американцами ядерной сделки с Ираном. А после их завершения Болтон заявил прессе: «Патрушев предложил определить географические пределы для присутствия иранских сил в обмен на то, что США приостановят введение санкций. Мы отвергли это предложение раньше, отвергли и сегодня. Санкции возвращаются, это ясно».

То есть советник президента разгласил содержание переговоров без всякого согласования с российской стороной — невообразимая в нормальной дипломатической практике вещь. Чем лишь подтвердил, что унижение Ирана остается для него навязчивой идеей, ради которой он готов на все, в том числе и на отказ от попыток наладить минимальное доверие в российско-американских отношениях.

После этого Патрушев встречался с Болтоном в октябре в Москве и в июне в Иерусалиме. Потом была отставка советника и его мемуары.

Так что вряд ли в Кремле сильно удивились, когда прочли в них о содержании двух встреч Путина и Болтона (в июне и октябре 2018-го): американец написал «о желании президента России Владимира Путина избавиться от присутствия иранцев в Сирии».

«Путин отметил и просил передать Трампу, что русские не нуждались в иранцах в Сирии, в этом не было никаких плюсов для них. Иран реализовывал свою повестку дня. <…> Путин спросил, говоря о нашем желании, чтобы Иран ушел из Сирии: кто будет реализовывать эти планы? Это был один из тех моментов, когда Путин указал на меня и попросил передать Трампу напрямую, что русским в Сирии иранцы не нужны, Россия от этого ничего не получает. У Ирана своя повестка дня, включая цели в Ливане и работу с шиитами, и с российской повесткой она не совпадает, создавая проблемы русским и Асаду.

Цель России, по словам Путина, — это консолидировать Сирию и избежать хаоса наподобие афганского, в то время как у Ирана более широкие задачи. <…>

По Сирии Путин подчеркнул, что русским иранское присутствие в Сирии не нужно, и нам надо было понуждать их оттуда уйти. <…> Путин сказал, что понимает нашу логику и принимает к сведению нашу оценку, согласно которой народ Ирана устал от режима. Но предупредил, что, если мы объявим экономическую войну, поддержка режима лишь возрастет. <…> Путин также признал, что у нас есть свои теории на тему того, как вести дела с Ираном, и мы посмотрим, какой подход сработает».

Тут есть два вопроса. Во-первых, говорил ли Путин Болтону именно это или советник передает слова Путина так, как ему удобно? И, во-вторых, зачем Болтон это делает?

Путин вполне мог высказаться в том духе, что у России в Сирии свои цели, а у Ирана свои — так и есть на самом деле. При этом серьезных разногласий по поводу сирийской операции между двумя странами нет, а попытка американцев организовать международное давление на Иран в связи с самим фактом существования там несимпатичного им режима ни в коем случае не отвечает интересам России.

Москва предлагала вполне понятный вариант: если вы, американцы, заявляете, что вас беспокоит безопасность Израиля (а именно этот аргумент постоянно приводят Штаты в качестве примера «агрессивности иранского режима»), то давайте мы договоримся с Тегераном о том, что иранское ополчение не будет находиться в зоне, прилегающей к сирийско-израильской границе. А вы прекратите наращивать давление на Иран, передумаете разрывать ядерную сделку, нагнетая тем самым напряженность на всем Ближнем Востоке.

Подобное предложение от Патрушева, а потом и Путина вполне логично, даже если в Москве не верили в то, что американцы его примут, его стоило сделать хотя бы для того, чтобы продемонстрировать надуманность американских претензий к Ирану.

Но Болтон пытается представить дело так, будто бы Россия чуть ли не просит американцев выставить иранцев из Сирии — что, конечно, абсурдно. Понятно, что бывший советник Трампа хочет внести разлад в российско-иранские отношения: пускай в Тегеране увидят, что за их спиной русские говорят их главным врагам.

Расчет примитивный — и недейственный. За последние годы российско-иранские контакты стали более чем плотными. Помимо многочисленных визитов иранских руководителей в Россию, Путин дважды прилетал в Тегеран, а Патрушев был там последний раз в декабре прошлого года. Все попытки сыграть на имеющейся у части иранской элиты предубежденности против России («эти русские в конечном итоге сговорятся с Западом и предадут нас») оказались безуспешными — так будет и в этот раз.

Самое удивительное, что Болтон даже не понимает, что своими откровениями он бьет не по Ирану, не по России, а по своей собственной стране. Понятно, что в условиях той войны, что ведет американская элита против Трампа, любые средства хороши — внешняя политика США вообще стала заложником внутриполитического кризиса. Противники американского президента сливают кулуарные разговоры и детали переговоров с иностранными лидерами. Сам Трамп, защищаясь от импичмента, вынужден публиковать стенограмму своего разговора с Зеленским. Но в случае с Болтоном деградация американской политики выходит на новый уровень: идейный боец, настоящий империалист публикует секреты, которые подрывают не доверие к Трампу, а к американской внешней политике как таковой. Причем не у противников — они и так не питают иллюзий, — а у союзников и вассалов.

Болтон, разглашая презрительные высказывания Трампа о президенте Франции Макроне («все, к чему он прикасается, превращается в дерьмо») или рассказывая о том, что Трамп не хотел видеть президента Южной Кореи Мун Чжэ Ина на переговорах с Ким Чен Ыном, вредит американским национальным интересам. И когда в том же Сеуле говорят, что воспоминания Болтона о переговорах США и Южной Кореи искажены и он «подрывает доверие между правительствами двух стран, так как он без согласования с Сеулом раскрывает некоторые чувствительные подробности о дипломатических консультациях», на это невозможно ничего возразить.

Американская элита сошла с ума? Болтон не понимает, что он делает? Ненависть к Трампу застила глаза и заставляет забыть о национальных интересах?

Увы, — для самих США — так оно и есть. Соединенные Штаты все чаще и прицельнее стреляют себе в ногу не только у себя дома, но и на международной арене. А Путину с Патрушевым остается только умело использовать это в наших стратегических интересах, поражаясь тому, как Джон Болтон умудрился в своем походе на Тегеран дойти до ударов по Вашингтону.