Горячие Новости
Главная » Общество » «Мама, заплати за операцию». Как вылечить ребенка, если нет денег

«Мама, заплати за операцию». Как вылечить ребенка, если нет денег

Для того чтобы получить государственную квоту на сложную операцию позвоночника, нужно простоять в очереди несколько лет. У многих детей столько времени нет: с каждым днем увеличивается риск остаться лежачим инвалидом на всю жизнь. О том, где искать помощь, — в материале РИА Новости.

Долгожданное несчастье

Семья Боднарь была бесконечно рада рождению сына: Марина ждала беременности десять лет. Андрей появился на свет раньше срока на месяц, но казалось, что проблем удалось избежать: в медицинской карточке ребенка значилось «абсолютно здоров». В год мальчик заговорил, а к двум знал уже все буквы. Правда, маму беспокоило, что сын отставал от сверстников в физическом развитии — поздно пошел.
«Когда Андрею исполнился год, мы заметили у него на спине горбик. Пошли по врачам, но толком поставить диагноз никто не мог. Мы делали массаж, плавали в бассейне, об операции даже не думали», — рассказывает РИА Новости Марина Боднарь.

В три года Андрей спотыкался на ровном месте, спустя еще несколько месяцев — ходил только с опорой и все чаще ползал. Провели полное обследование в больнице. МРТ показало: сложный кифоз верхнего грудного отдела — два позвонка неправильно развивались с самого рождения. Образовалась петля, зажимавшая спинной мозг: Андрею грозил паралич.

«Невролог вызвала меня в кабинет и сказала прямо: «Случай сложный, ищите клинику за границей, в России вряд ли кто возьмется». Но список российских специалистов все же дала. Супруг по очереди обзванивал каждого, у меня моральных сил на это тогда не было: десять лет ждали ребенка, а тут такая беда», — вспоминает Боднарь.

Деньги вперед

Поиски дали результаты: откликнулся руководитель  Национального медицинского исследовательского центра (НМИЦ) травматологии и ортопедии имени Н. Н. Приорова профессор Сергей Колесов. Тянуть было нельзя: у Андрея отказали ноги. Для спасения мальчика нужно было срочно удалить деформированные позвонки и заменить их трансплантатами, а потом зафиксировать шейно-грудной отдел позвоночника с помощью металлоконструкции. «Это нестандартный случай, требующий больших расходов: необходимая сумма превышала квоту», — поясняет РИА Новости Колесов.

К тому же к осени 2017 года государственных квот на лечение в московском Центре травматологии и ортопедии, предусмотренных системой Обязательного медицинского страхования (ОМС), уже не осталось. Операцию по сколиозу в Центре травматологии и ортопедии имени Н. Н. Приорова ждут до двух лет: из бюджета финансируются 130 операций в год, а в очереди 400 человек.

Проблема была и в том, что максимальная сумма, которую государство выделяет на металлоконструкции при лечении, — 90 тысяч рублей. На эти деньги для Андрея можно было приобрести только импланты не самого высокого качества. Не исключено, что ребенку приходилось бы периодически приходить в больницу на замену сломанных деталей. По сути — ложиться на новую операцию.

Такая перспектива не устраивала семью Боднарь, и врач посоветовал обратиться в благотворительную организацию Русфонд. Чтобы найти деньги на достойное лечение — 1 681 367 рублей — объединение разместило объявление на своей интернет-странице и в СМИ. Люди откликнулись и собрали даже больше — 2 388 123 рубля. Лишнее отдали другим детям с похожими проблемами.

Мальчика прооперировали максимально быстро: позвоночник удалось выправить на семьдесят процентов, а две недоразвитые части заменили имплантами, поставив на спину металлоконструкцию.

«Я никогда не работал с настолько сложным случаем: такую деформацию увидел впервые за тридцать лет практики. Даже европейские клиники отказались. Мы печатали модель его позвоночника на 3D-принтере, чтобы проработать схему операции, использовали индивидуальные импланты. Конечно, сегодня стандартная государственная квота не в состоянии покрыть такие расходы», — признается Колесов.

В первый месяц после операции никто не знал, будет ли Андрей ходить, — левая нога не двигалась. Но мальчик начал шевелить пальцами, потом поднимать ногу. Еще месяц спустя встал и сейчас свободно бегает.

Позвоночник — дело тонкое

Боднарь — далеко не единственный нестандартный пациент Центра травматологии и ортопедии. В возрасте 12 месяцев у Даши Сейфулиной обнаружили редкую генетическую болезнь Гоше: у нее сильно увеличилась селезенка, уровень тромбоцитов быстро падал — любая травма могла привести к тяжелейшим последствиям. Государство согласилось оплачивать лекарства: Сейфулины получают необходимый для жизни девочки препарат на сумму около миллиона рублей в месяц. Рост селезенки прекратился, уровень тромбоцитов нормализовался.

Мать девочки Мария надеялась, что самое страшное позади, но в три года у Даши быстро стал деформироваться грудопоясничный отдел позвоночника. Постепенно на спине образовался горб, не позволявший нормально двигаться.

«Мы поняли, что Даше нужна операция, она сама об этом просила. В Министерстве здравоохранения Калужской области мне ясно дали понять, что помощь от государства не безгранична. Письменно не отказали, но всем видом продемонстрировали, что денег я не дождусь. Бороться с ветряными мельницами бессмысленно — я стала искать другие источники финансирования», — описывает ситуацию Сейфулина РИА Новости.

Систему квот ввели в России вместе с ОМС в 2012 году. Тогда высокотехнологичную медицинскую помощь (ВМП), к которой относятся сложные операции, получили 452 тысячи пациентов. В 2017 году деньги из государственного бюджета выделили уже на один миллион 47 тысяч человек, подчеркивают в пресс-службе Министерства здравоохранения России.

«Так было с экстракорпоральным оплодотворением — технологией, используемой при бесплодии: первое время операции проводились единично, но в 2017 году сделали уже 64,7 тысячи бесплатных процедур», — приводят пример в Министерстве здравоохранения России.

Последняя линия обороны

Однако в вертебрологии — науке о лечении болезней позвоночника — проблема по-прежнему сохраняется. При таких тяжелых диагнозах зачастую единственный выход — привлечение спонсоров и благотворительных фондов.

Так и произошло с Сейфулиными. Профессор Колесов осмотрел Дашу и согласился ее прооперировать, но сумма в 1 776 997 рублей оказалась неподъемна для семьи с тремя детьми. По совету врача Мария обратились за помощью в Русфонд.

«У девочки из-за болезни Гоше нарушен обмен липидов, поэтому она тяжело восстанавливается. Это сложнейшая операция: понадобится много препаратов крови, антибиотиков, не исключено, что Даша долго пролежит в реанимации, — все это может потребовать дополнительных расходов. Если нет — фонд заплатит меньше, мы выставляем окончательный счет уже после операции», — комментирует профессор.

Деньги вскоре собрали, но неожиданно из регионального Минздрава раздался звонок. «Меня начали убеждать, что я их неправильно поняла. На самом деле квот не было тогда, а сейчас есть, они готовы все оплатить и даже договорились с врачом из Новосибирска на операцию. Я поняла: после публикаций истории Даши в СМИ наши чиновники получили от руководства нагоняй и теперь хотят загладить вину», — объясняет Сейфулина.

При этом в Министерстве здравоохранения России подчеркивают, что сеть медицинских организаций, практикующих ВМП, расширилась с 2012 года в три раза и насчитывает более тысячи клиник, в основном региональных. Число сельских жителей, которым оказана ВМП, выросло в 2,5 раза — со 111 тысяч до 276 тысяч человек в год.

Впрочем, Марию впечатляющая статистика не убедила. От помощи областных чиновников она отказалась: деньги уже собрали, с врачом договорились. В ответ на звонки Сейфулина просила дать ей с ребенком спокойно подготовиться к переходу в стационар. «Сейчас Даша с нетерпением ждет операцию, у нее очень болит спина. Конечно, она не понимает, насколько все серьезно. Мне страшно, но без этого нельзя», — успокаивает себя мама девочки.

Руководитель Центра травматологии и ортопедии имени Н. Н. Приорова Сергей Колесов подчеркивает, что сколиоз лечат и другие клиники, в них очередь на квоты меньше. «Но мы — национальный центр, а значит, последняя линия обороны. Лечение за границей стоит еще больше. Когда ждать нельзя или операция дороже трехсот сорока тысяч, предусмотренных квотой, мы прибегаем к помощи фондов», — поясняет он. А в Министерстве здравоохранения России обещают в ближайшее время разработать отдельную систему финансирования особо сложных операций. Причем уже в 2018 году предусмотрено значительное увеличение расходов на медицинскую помощь по системе ОМС — на 21,5 процента.

Оставить комментарий

Ваш email нигде не будет показанОбязательные для заполнения поля помечены *

*

x

Смотрите еще

Жаров предрек Роскомнадзору успех в блокировке Telegram

Глава Роскомнадзора Александр Жаров сообщил в интервью газете «Известия» о разработке новых способов блокировки мессенджера Telegram, которые ...

Роспотребнадзор запускает горячую линию о безопасности детского отдыха

Роспотребнадзор запустит всероссийскую горячую линию по вопросам качества и безопасности детских товаров и детского отдыха, сообщается на сайте ...