Отец бросил, одноклассники травили. Каким был Павлик Морозов на самом деле

0

Сто лет назад началась короткая жизнь одного из символов советской эпохи — уральского пионера Павлика Морозова. Тринадцатилетний мальчик, якобы сообщивший властям о том, что его отец помогает кулакам, погиб при невыясненных обстоятельствах неподалеку от родной деревни Герасимовки. Суд признал виновными родственников ребенка: их объявили участниками кулацкого заговора.

Спустя годы официальная версия подверглась пересмотру. Памятники Павлику снесли, рассказ о пионере-герое убрали из школьной программы. В нулевые о нем вспомнили, но иначе: как о невинном ребенке, жертве обстоятельств. Энтузиасты восстановили его музей на Урале. Директор этого музея Нина Купрацевич сравнивает Павлика Морозова с сыном Николая II, цесаревичем Алексеем, и утверждает, что в ходе изучения исторических свидетельств всплыло имя убийцы, которое она отказывается назвать раньше, чем это сделает суд.

«Павлик, прости нас»

Чтобы восстановить заброшенный мемориал Павлика, Купрацевич переехала из районного центра Тавды, где возглавляла местный краеведческий музей, за три десятка километров — в Герасимовку. К 2004 году от экспозиции, посвященной пионеру-герою, осталась только классная комната на верхнем этаже здания, где Павлик сидел за партой. Экскурсии не проводились. Купрацевич поразило, что могила Морозовых — Павлика и его брата Феди — находится не на общем кладбище, а на виду у всех, близ дороги. Музейный работник считает необходимым перезахоронить останки, но пока не имеет возможности этого сделать.

Благодаря Купрацевич последние десять лет у памятника Павлику Морозову в Герасимовке снова проходят митинги, но речь идет не о борьбе мальчика против кулаков, а о вине взрослых перед детьми, которых одни не смогли уберечь, а другие, воспользовавшись трагедией, сделали разменной монетой политических игр.

С точки зрения хранительницы музея, невозможно представить, чтобы ребенок, узнав о преступлениях отца, решил сообщить об этом суду. «Его отец Трофим ушел из семьи и не жил с ним и матерью. Павлик не мог «из-за печки увидеть», как он торгует какими-то липовыми документами ради пользы кулаков (просто потому, что отец жил в другом доме). Якобы судья обратился к ребенку: правда ли, что отец подделывал документы? Павлик встал и произнес речь: «Дяденьки судьи! Мой отец творил явную контрреволюцию. Мой отец не защитник интересов Октября. Я не как сын, а как пионер требую моего отца наказать». Это же просто смешно — он не мог ни придумать, ни произнести такую речь. Это слова взрослого человека! Он еще и о революции-то толком не знал — вряд ли в школе успели рассказать», — рассуждает Купрацевич.

В 1990-е годы местные жители на себе испытали негативное отношение к фигуре Павлика Морозова, возобладавшее в обществе. Нина Купрацевич считает, что ее работа имеет терапевтическое значение: избавляет людей от психологического давления, которое они ощущали на себе все последние годы. Директор музея гордится тем, что в Герасимовке «больше не стыдятся быть земляками Павлика Морозова».

Ермолаев поделился своим пониманием Павлика как «тавдинского и уральского бренда»: «Интерес к его фигуре не исчез, приезжают туристы. Изменился возрастной состав. Теперь это в основном взрослые, со сформировавшимися взглядами». Однако в школах Тавдинского района, по словам Ермолаева, о Павлике Морозове по-прежнему не рассказывают.

Тихое переосмысление памяти о Павлике не встретило сопротивления местных коммунистов, официально не отказывавшихся от советской версии событий. Однако ни в Тавде, ни в Герасимовке не припоминают протестов или полемики в прессе. В частных беседах с РИА Новости местные жители говорят, что левые согласны с их точкой зрения на Морозова как на мученика и жертву обстоятельств, а вовсе не героя, но им требуется больше времени, чтобы свыкнуться с новым пониманием истории.