Воспоминания свидетелей о путче 1993-го: страх и телеэфиры без галстука

0

Участники октябрьского путча 1993 года и журналисты, освещавшие конфликт, 25 лет спустя поделились с РИА Новости своими воспоминаниями о том, что творилось в Москве; рассказали, чего опасались и как работали в ожидании штурма.

Так как после штурма телецентра Останкино вещание прекратилось, то единственным работающим телеканалом стал ВГТРК, эфирная студия которого находилась на 5-й улице Ямского поля. По словам журналистов телеканала Николая Сванидзе и Светланы Сорокиной, которые выходили в эфир с последними новостями о событиях в Москве, все были в ожидании, что вслед за Останкино придут штурмовать и студию ВГТРК, однако работа не прекращалась, никто не уходил домой, а, наоборот, подъезжали корреспонденты «как к единственному возможному «окну».

«Я была в Москве и всю ночь работала в студии на улице Ямского поля, хотя обычно мы из Останкино «эфирили»… Было ли страшно — не знаю. Мы работали. Приходили известия о том, что происходит у Останкино, постоянно какие-то слухи бродили о возможности силового участия. Однажды около нас прозвучали выстрелы, как потом оказалось, это просто кто-то с испугу выстрелил, вот в этот момент действительно как-то стало не по себе», — рассказала о работе в дни путча Сорокина.

По ее словам, информацию собирали откуда только возможно: в студию на 5-ю улицу Ямского поля приехали работать все, кто был в Москве. «Даже у нас не работающие люди пришли к нам как к единственному возможному «окну». Приезжали и работали даже не будучи сотрудниками «Вестей», и ездили, снимали и сводили, в том числе и журналисты из иностранных агентств — кто только мог. Привозили кассеты. Все сведения мы обрабатывали и выдавали в эфир нон-стоп. Так всю ночь и работали», — отметила тележурналист.

Вспоминая о событиях 25-летней давности, Сванидзе также отметили, что журналисты все время ждали, что и ВГТРК будут штурмовать, тем более вокруг ходили какие-то вооруженные отряды.

«Мы тогда были ничем не защищены, у людей, которые нас охраняли, у них даже огнестрельного оружия не было. Но Бог миловал», — отметил он, добавив, что не исключал самого печального сценария.

«Я отслеживал эти события как политический журналист, с самого начала, я знал их в деталях практически последовательно, и ничего такого меня поражающего не было. В принципе, чего я ожидал, то так и получилось: не удалось договориться, в результате возникла ситуация конфронтационная абсолютно, которая довела до крови. Это плохо. Но что в этой ситуации я был на правильной стороне, я в этом был убежден и тогда, и потом, и сейчас», — сказал Сванидзе.

Нападение на Останкино, штурм московской мэрии пришлись на воскресный день, который был выходным и для Сванидзе. По его словам, как только он узнал о ситуации в столице, приехал в студию ВГТРК и вышел в эфир.

«Вы знаете, это была ночная работа, это всё продолжалось одну ночь. Тогда еще мобильных телефонов не было, это был воскресный день, мы отдыхали с женой, потом я приехал домой, и мне теща сказала, что вот такие-то события. Я поехал на работу и пошёл в эфир, в чем был — небритый, без галстука. А тогда еще в галстуках работали. Я был без галстука и без пиджака, в каком-то желтом свитере», — поделился воспоминаниями журналист.

Нарушение дресс-кода, по словам Сванидзе, вызвало вопросы у председателя Совета министров РФ Виктора Черномырдина, который позвонил председателю ВГТРК Олегу Попцову и спрашивал: «Почему у тебя Сванидзе в свитере работает?»

«Черномырдин был человек очень такой опрятный и, будучи уже давно большим начальником, привык, что все вокруг ходят в костюмах и галстуках. Мы с ним тогда познакомились, таким образом, заочно, потом у нас с ним были очень хорошие отношения», — рассказал журналист.